– Ты чего это, а?! Тебе ж еще целый час караулить!

Витек на его вопль никак не отреагировал. Вован раздраженно проворчал:

– Кончай орать. Вечно у тебя язык через плечо! Дай и ему сказать хоть слово…

На этот раз Витек соизволил выйти из ступора. Вздрогнул и, заикаясь, пролепетал:

– Т-там что-то б-было… Что-то теплое и л-липкое… Честное слово!

Мы озадаченно смотрели на него. А потом началось…

Мгновенно оживившийся Серега радостно завопил:

– Духи!

– Террористы! – не согласилась Лилька.

– Приснилось, – констатировал я.

– Скорее всего, – согласилась со мной Лена.

За нашего помрачневшего охранника вступился добродушный Вован. Похлопал по плечу Казанцева, принявшего, наконец, вертикальное положение, и сурово одернул нас:

– Ладно, хватит! Мало ли что спросонья привидится.

Однако Лилька с Серегой не отреагировали. Они продолжали хихикать и жизнерадостно обмениваться остротами.

И зря. Потому что Вован на этот раз вовсе не шутил.

Побагровев, он начал спешно восстанавливать авторитет руководителя похода. Влепил зарвавшемуся Орлову звучный подзатыльник, а потрясенной Лильке выразительно показал громаднейший кулак. Восстановив таким нехитрым образом тишину, Вован обернулся к понурому Витьку и коротко бросил:

– А ты – рассказывай!

Минут через десять, «обработав» бессвязный рассказ Казанцева, нам удалось выяснить следующее.

Бездумно таращиться на огонь или на темный лес было скучновато, и Витек к полуночи почти задремал. Несколько раз он ронял отяжелевшую голову на грудь, в следующий момент спохватывался и даже вскакивал, бдительно оглядывая близлежащее пространство. Потом опять садился и…

А потом случилось ЭТО.

Ни с того ни с сего вынырнув из сна, Витек внезапно почувствовал, как по его лицу прошлось НЕЧТО. Казанцев задрожал от нестерпимого отвращения, у него даже дыхание перехватило: что-то теплое, липкое и удивительно противное коснулось его век!