Я фыркнул. Орлов понизил голос:

– Помните его вчерашние вопли и руну? Ну, ту, на Сашкином рюкзаке! Так вот…

Но продолжения мы не услышали. У голодного Вована кончилось терпение, и он полез пробовать гречневую кашу.

Этот процесс опасно затянулся, и, как следствие, народ заволновался. Мгновенно были забыты все болезни, мнимые и реальные. Такие, например, как сбитый палец на ноге.

Мы так и не узнали, к чему именно Серега собирался приплести несчастную руну.

После обеда мы поняли: все, виденное нами ранее, дикой природой мог бы назвать только дилетант, не отходивший от родного города дальше чем на километр-другой.

Дикие, нехоженые места только начинались. И, если честно, уже вгоняли нас в дрожь. Нешуточную. Особенно когда стали попадаться чужие следы. Не человеческой обуви, естественно!

Почва сделалась более влажной. В низинах начали встречаться подернутые зеленой ряской лужицы. Именно там мы в первый раз увидели звериные отметины. На мокрой глине их заметил бы любой. Сохранились они прекрасно, хоть слепки делай. И если следы копыт нас мало встревожили, то вот крупные собачьи…

– Волк! – потрясенно прошептала побледневшая Лилька.

Она уселась на корточки и зачем-то поковырялась во влажной земле пальцем. Потом испуганно выдохнула:

– Свежие!

– Да с чего ты взяла? – неискренне удивился я. – В жизни не слышал, чтобы свежесть следа определяли пальцем! Или ты носом чуешь, аки пес добрый?

Сравнение с псом Лильку обидело, и она замолчала. Но шла после этого эпизода исключительно рядом с солидным Вованом. Считала, наверное, что об его огромные кулаки любой волчара зубы сломает.

После страшной находки мы стали держаться настороженно и на лес посматривали недоверчиво. Любая хрустнувшая ветка заставляла нас вздрагивать.

Витек Казанцев почему-то окончательно помрачнел. Брел позади всех и изредка озадаченно ощупывал свою гитару. Взгляды, которые он бросал на Орлова, иначе как затравленными нельзя было назвать.