Но Царята проплыли мимо и нас не заметили. Мы не торчали на виду, а в засидке наподобие шалаша прятались. Удочки же убрали загодя. Мы всегда удочки убираем. Заслышим голоса Царят, так и убираем. Засидка же у нас славная, с воды ничего не видно. Это очень важно - иметь хорошее укрытие, когда ловишь сазана. А то ведь сазан и близко к берегу не подойдет, если заметит тень человеческую. Выбирать и маскировать засидки - моя забота, Егор этого дела не касается, и мне тут не перечит.

Значит, тогда все обошлось. Хотя Царята проплыли совсем рядом, мы бы до них могли дотянуться удилищами. Но нам такое, конечно, и в голову не могло прийти. Каждый плыл своим манером: один в лодке, а другой саженками.

Нам было в основном Кольку жалко, хотя он и старше Мишки. Потому что Колька руку подал, а Мишка отплыл в сторону и злоязычил по-черному. Даже гагарой обзывал. Вот Мишка обзывает, а сам почище гагары плавает и ныряет. Однажды он переплыл Лакакуль, самое большое озеро. Такое большое, что тот берег камышистый чуть виден. Озеро это только дядя Харитон, Егоров отец, переплывает. А после него - Мишка. И Колька своего брата целых три километра (а может, и все пять, кто ж его мерял?) тащил на горбу через Поречные барханы. Такой, значит, у них был уговор.

Эти Царята бедовые. Плывут по узеку, а сами глазами по камышам так и зыркают, так и зыркают. Особенно утром, когда налегке. А вечером они с низов возвращаются чуть живые. Им ведь приходится попеременно гнать тяжелую лодку. Мишка с Колькой хотя и баламуты, но рыбу ловить умеют, это весь Карагил признает. Они позабивали вентерями все рыбоходные проточки и рыбы берут столько, что борта только на два пальца торчат над водой.

...Я уже вырезал весь кермек вокруг солончака, а Егор требует еще. Дескать, только на половину крыши хватит. Эх, крыли б солодкой, уже был бы холодок над головой!