Теперь мы сидели рядом и молчали.

- Ты что?! Не понимаешь, что я хочу тебе помочь? - заорал я.

Каштан испуганно вздрогнул и посмотрел на меня так жалобно и виновато, что, казалось, он вот-вот расплачется.

Меня тоже распирала досада.

И тут я вспомнил, как Каштан пытался снять ошейник, и как он сидел с открытым ртом.

Идея!

Я снова пошёл в сарай и принес оттуда тонкий кожаный ремешок и крепкую круглую палочку. Один конец ремешка я привязал к палочке. Каштан сидел рядом и внимательно следил за моими приготовлениями.

- Открывай, - сказал я и придвинулся к пострадавшему.

Каштан повиновался.

Я действовал ловко и споро. Я вставил палочку в собачью пасть, причём так, что закрыть рот он уже не мог. Свободный конец ремешка я затянул вокруг собачьей шеи и привязал к палочке.

Теперь мой пациент никак не мог закрыть пасть.

- Терпи, - сказал я ласково и обнял Каштана за шею.

А сам опять вцепился плоскогубцами в это проклятое баранье ребро. Прогресс был налицо. Раз! - и проклятая кость выскочила из собачьей пасти.

Я отвязал ремешок и отбросил в сторону круглую палочку.

Каштан облегчённо вздохнул. Энергично стуча хвостом, мой рыжий пациент подполз ко мне и, скуля, стал лизать мои руки.

- Не надо благодарностей, - пробурчал я великодушно.

И тут мне захотелось сделать для него что-то приятное. Я расстегнул собачий ошейник и, взяв удочки, сказал: "Пойдём-ка, дружок, порыбачим!"

И мы потопали к речке.