Мы кто стоял, кто сидел, смотрели в окно, и узнавали про себя улицы, и запоминали всё, что видели по пути. Завтра нам про это придётся рассказывать. Улицы, где шёл трамвай, мы заранее выучили. Как интересно было их узнавать! Клавдия Львовна просила всё узнавать шёпотом, чтобы не мешать другим узнавать своё. Когда мы подъехали к театру, первыми вышли мальчишки. Они стали тянуть нас за руку и помогать нам выпрыгивать из вагонов. Оказывается, мы так хорошо выпрыгивали, что водитель даже позвонил нам в трамвайный звонок. Он закричал на прощание, что никогда нас, таких чудаков, не забудет. И вот мы уже стоим у гардероба. Сначала я помогала снять пальто Панте и Геошке, потом они мне. Когда мы сдали пальто на вешалку, то вдруг увидели в зеркале себя и всех небывалыми и красивыми. А когда поднялись на самый верх и сели в кресла, то у меня голова закружилась и голос оборвался. И у всех голос тоже оборвался, все разговаривали только шёпотом. Погас свет, заиграла музыка, поехал занавес, и мы очутились в НАСТОЯЩЕМ ЦАРСТВЕ ТЕАТРА. До того мы там заколдовались, что, когда начался антракт, меня и других наших девочек просто не могли расколдовать. Но всё-таки потом расколдовали и повели гулять по залам, где одни золочёные зеркала. Здесь мы опять были как заколдованные: никто не просил ни пить, ни есть. Мы знали, что попали в ЦАРСТВО ТЕАТРА и нельзя его ни с чем путать. У себя на самом верху мы сидели в центре. Рядом с нами сидела задумчиво одна женщина. Очень красивая она была и очень тонкая, в длинном чёрном платье с кружевами. Когда балет кончился, мы дохлопались до того, что остались в зале одни, и эта женщина тоже. Тут она сразу к нам обернулась и сказала, что мы такие же, наверное, СТАРЫЕ ТЕАТРАЛЫ, как она. Это видно по нам. Но Геошка ей сказал, что мы ещё не старые, а учимся в первом классе. Женщина подошла к Клавдии Львовне и сказала, что, как СТАРАЯ ТЕАТРАЛКА и как бывшая балерина этого театра, она счастлива встретиться здесь с ЕДИНОМЫШЛЕННИКАМИ и даже ЕДИНОЧУВСТВЕННИКАМИ.