— И с Аликом, и с Зямой, и с Борисом?

— Со всеми, — подтвердил Сережка.

— Что ты с ними не поделил? С Борисом, например?

— Значит так, — Сережка загнул палец, — с Борисом мы поссорились через комара.

— Как же так… через комара?

— Да! Вот когда комары были, кусали они нас, кусали, а мы и не знали, куда они годятся. А оказывается, надо подставить руку, он сядет и вопьется, а сам весь прозрачный, видно, что у него внутри делается, как кровь прямо ему в желудок проходит. Тут комары перестали на нас садиться, и вдруг прилетел один — громадный, весь полосатый, хотел сесть на меня, а Борис свою руку к нему тянет…

— И тебе жалко стало комара!.. — ужаснулась бабушка.

— Не жалко, а пускай не лезет, — объяснил ей Сережка. — Жди, когда к тебе прилетит, а чужого комара нечего переманивать! Да я б не поссорился, но только он потом потерял зуб.

— Какой зуб?

— Мой!

— Подожди, Сережа, — взялась за виски бабушка, — ты мне совсем голову заморочил… Я не пойму…

— Чего ж тут понимать! Он был выдернут! Врач мне его в бумажку завернул и отдал. А он выпросил на один день. Пускай, говорит, у меня побудет… А сам его потерял. Или присвоил…

Бабушка, держась за виски, качала головой и ничего не могла сказать, а Сережка загнул другой палец:

— Теперь, значит, Зямка. Он поссорился сам. Я тут не при чем… Он говорит: на Марсе живут человечки, и еще есть у нас снежный человек. А я сам читал, что все это вранье, ничего этого нет. Про марсиан он еще терпел, а как я сказал про снежного человека, что его нет, он давай злиться: «А раз, говорит, ты так, то я с тобой водиться не хочу, только хочешь мне настроение испортить, уходи от моего дома!» Как будто я виноват, что их нету!.. Да еще кидался в меня дохлым мышом!

— Но это такой пустяк!

— Конечно, — охотно согласился Сережка. — Но только зачем он кидался мышом?

На это бабушка ничего не могла ответить, только спросила: