Наяда издевательски рассмеялась; серебристый смех ее звучал словно перезвон волны на прибрежной гальке. - Ты и впрямь молод, сэр Рыцарь, ежели обращаешься с подобной просьбой ко мне - к наяде озера.

- Если вы окажете мне эту честь, - настаивал рыцарь, - я стану служить вам преданно и верно, и только об одной награде попрошу - почтить улыбкой мои победы.

- Ты дерзок и безрассуден, - молвила наяда. - Прочь, покуда я не рассердилась.

- Только об одном прошу я вас: благословить мое будущее, - молил рыцарь.

Голос наяды прозвучал холодно и сурово: холоднее льда, что сковывает озеро в декабре. - Ты молод, - проговорила она, - но ты - всего лишь жалкий смертный; однажды ты состаришься и умрешь. Я - бессмертна, я наделена нетленной красотой, и ты смеешь надеяться, что я изберу тебя своим рыцарем! Прочь!

Рыцарь преклонил колена у воды; но чем дольше молил он, тем больше гневалась наяда, тем больше осыпала его насмешками.

- Значит, мне нет надежды? - вопросил юноша наконец.

- Ни малейшей, - подтвердила наяда. Но вдруг она улыбнулась, словно вспомнив о чем-то, и снова рассмеялась лукавым смехом, подобным перезвону волны на прибрежной гальке. - Впрочем, надежда все-таки есть, - молвила она. - Семь сотен лет назад я потеряла кольцо. Я уронила кольцо на дно озера, и его проглотила рыба. Рыбак, что удил с лодки, поймал рыбу. С того самого дня я не видела моего кольца, но мне очень хотелось бы вернуть его. Отыщи кольцо и принеси его мне, и я стану твоей госпожой, и приму твое служение, о рыцарь.

Юноша возликовал и едва нашел слова, чтобы выразить свою благодарность за оказанную честь. Но наяда только смеялась над ним, устроившись на островке среди ирисов, ибо полагала, что молодому рыцарю вовеки не сыскать кольца.