– Так, Корякин, ты довыеживался, – сверля его взглядом, с угрозой произнесла она, – щас перья считать будешь.

– Эй, Ленк, – Сашка каким-то шестым чувством понял, что сейчас будет не просто драка, а что-то более страшное, – ты же сама говорила, что когда в ярости, то убить можешь. Ты что, Пашку по-настоящему решила замочить? Тебя ведь за это в интернат для преступников отправят или еще куда похуже, – постарался он успокоить Семкину, одновременно вставая между ними.

– А чего он…, – Ленка не убирала когтей, все еще с ненавистью глядя на Пашку.

– Подслушивать не надо, – огрызнулся Корякин, но не отводил взгляд он когтей, что они могли с ним сделать, он прекрасно знал.

– А я не виновата, что у меня слух чуткий стал, – Семкина все же убрала когти.

– Паш, ты того… тоже перегнул… – неуверенно заметил Сашка, поворачиваясь к Корякину.

– Ладно, замяли, – Пашка уставился в пол, засунув руки в карманы.

– Ты мне Корякин одолжения не делай, – резко ответила Семкина, хвост принял обычное – висячее положение, – я еще не все сказала. Мне вот после обратной перекидки придется новые джинсы и юбки покупать.

– Так и мне куртку с рубашками обновлять надо будет, – парировал Пашка, – зато ты спишь как хочешь, а я – только на боку. И переворачиваться неудобно. А если начистоту, то это ты стала сильной, а я слабым. Вот тебе кто что скажет или полезет, так ты своими когтями его на колбасу нашинкуешь, а мне что делать – крыльями помахать? – с обидой в голосе закончил Пашка.

Ленка помолчала, слегка удивленная такой откровенностью Пашки, потом ответила:

– М-да… Ты Корякин извини конечно, но все же ты не совсем прав, – она почему-то стала внимательно рассматривать свои пальцы, – ты голос получил. Так хоть спел бы. Я недавно с Катькой на концерт ангелов ходила в консерваторию. Это что-то! Некоторые девчонки даже плакали. Вот как классно они пели.

– Так это хор, они за это деньги получают, и немаленькие, – продолжал спорить Пашка.