Папа сдвинул костяшки в сторону — явный признак, что мысль пришлась ему по душе.

— А разрешение? — почесал он в затылке.

— Какое ещё разрешение! Мой зять запросто без него обходится!

— Твой зять — браконьер, а мы с тобой — люди порядочные.

Тут я должна сказать, что папа и дядя Рангел — журналисты, и потому-то у них и остаётся время для игры в кости.

— К твоему сведению, мой зять вовсе не браконьер. Сейчас в сельскохозяйственных кооперативах есть свои пруды, и там можешь рыбачить сколько хочешь. Платишь за весь день пятьдесят стотинок, и дело с концом. За то, что купаешься, платы, конечно, не берут. Как наловим рыбы, наши хозяйки такое кушанье из неё приготовят… Ты когда-нибудь ел мелкую рыбёшку в томатном соусе?

То ли аппетитная рыба оказала своё действие, то ли томатный соус, но папа вдруг расплылся в улыбке и весело изрёк:

— А что, это идея! Годится!

После этого они бросили игру и, к большому удивлению мамы, закрылись вдвоём в папином кабинете. Я повертелась на кухне, постояла минуту-другую на балконе, затем, тихонько приоткрыв дверь, зашла к ним. Обычно папа не пускает меня к себе в кабинет, чтобы я ему не мешала, но на этот раз не обратил внимания.

— Годков двадцать назад я исходил Сли́вницкую речку всю целиком. Вот где рыбалка, чудо!..

Папа и про бокс рассказывает точно так же, поэтому я не очень-то верю в его былые подвиги на рыбалке.

Перед дядей Рангелом лежал лист чистой бумаги, а сам он внимательно рассматривал остриё своего карандаша.

— Сейчас мы должны составить подробный список. Всё, что необходимо, надо купить до субботы. А в воскресенье утречком в путь-дорогу.

— Удочки! — начал папа.

— Есть! — Дядя Рангел сделал запись.

— Лески. Нейлоновые. И не слишком тонкие, а то большая рыба может сорваться.

— Про поплавки не забыть бы.

— Крючки! Всевозможных размеров. Скажем, штук по пять.