— В чем дело? — спросил Фрэнк, все еще держа бутылку с водой.

Чет взял ее, отпил немного и тяжело запыхтел.

— Во-он Шон, — сказал он наконец, кивая в сторону поля.

— Где? Который?

— Ну вон тот, с рыжими волосами, — ответил Чет, показывая на команду, только что вышедшую на дорожку. — В солнечных очках. Одно стекло голубое, другое красное. Это его отличительный знак.

Джо внимательно вгляделся в спортсменов Ирландии, марширующих перед трибунами, и сразу узнал Шона. Рыжая копна его волос выделялась в толпе, словно апельсиновый цукат на белом кремовом торте.

— Фрэнк, Джо, — заговорил Чет, прикрывая ладонью рот. — Шон боится за свою жизнь. Он мне мало что успел сказать, но я понял: Олимпиада может быть сорвана.

Эти слова заставили братьев забыть о происходящем внизу и повернуться к Чету.

— Что за ерунда!.. — сказал Джо. Чет понизил голос.

— Просочилась информация о письме, которое получил сегодня Олимпийский комитет. Кто-то угрожает спортсменам. Там есть такие слова! «Я собираюсь поставить олимпийский рекорд: во время этих игр погибнут пятьдесят три человека».

— Ну и шутка! Мороз по коже, — поежился Джо. — Похоже, выходка какого-то психа.

— Бывает, что психи вовсе не шутят, — серьезно ответил Фрэнк. — Но как ты узнал об этом, Чет?

— Мы с Шоном перекинулись парой слов перед выходом его команды. Оказывается, в Олимпийском комитете ему и всем другим велели быть предельно осторожными и избегать какого бы то ни было риска, — объяснил Чет.

— Но они подвергаются риску, выходя на поле, — сказал Джо. — Не завидую службе безопасности: для нее каждое соревнование станет кошмаром.

Джо больше не чувствовал себя болельщиком. Инстинкт сыщика взял верх, и ход его мыслей сразу изменился. Чет знал это.