На берег вымахала взмыленная упряжка оленей.

"С утра бегут, - подумал мальчик. - Не делали ни разу остановки. Олешек не жалеют!"

Ясовей, незнакомый мужчина, тронул палкой большого быка, собираясь переезжать реку.

- Эй, гей-гей! - закричал Саварка и замахал руками. - Плохая дорога! Яма здесь! Выше надо брести!

Но ясовей не увидел мальчика. Не услышал его слов.

Олени, приседая на задние ноги, стали спускаться к воде, осыпая мелкие камни.

- Хей! Хыть! - закричал пронзительно ясовей. Длинный хорей прошелся по спинам оленей, подгоняя их.

Красивый дымчатый бык прыгнул в воду. Полетели брызги. Олень не достал ногами дна реки и окунулся с головой.

Саварка схватил тынзей.

Олень вынырнул, отфыркнулся, с трудом борясь с сильным течением реки.

Саварка бросил тынзей. Ременная петля захлестнулась на высоких рогах вожака. Мальчик изо всех сил тянул к себе веревку. Кричал:

- Хей! Хыть!

- Хей! Хыть! - Ясовей колотил оленей хореем.

Саварка увидел сидящую за пастухом на санях женщину в красном платке.

- Хей! Хыть!

Сани стали тонуть. Но дымчатый бык выскочил на берег. За ним подымались измученные пристяжные, вырывая сани с сидящей женщиной из бушующего потока.

Ясовей остановил оленей, подошел к Саварке. Протянул молча руку. С его мокрой малицы стекала вода.

Олени тяжело дышали, поводя боками, опустив головы.

- Чум далеко? Хебеню везу. Учительницу сушить надо.

- Выше камня надо было переезжать, - сказал Саварка и покосился на русскую женщину. - Здесь яма. Я кричал.

Учительница выливала из тобоков воду. Прыгала на одной ноге, как подстреленная утка. Но Саварка не улыбнулся.

- Мальчик, как тебя зовут? - спросила учительница, когда переобулась. - Отца как зовут?

Саварка не ответил. Особенно старательно принялся сматывать тынзей.