Д е в и ц а. "У любви, как у пташки, крылья..."

Г е н и й (смотрит в горлышко бутылки. Сунул туда палец.) Дыра начало всех начал. Дыра и точка. И взрыв!

Б о г (сверху). Не надо взрыва.

Г е н и й. А ты заткнись. (Бросает бутылку вверх.) Лучше выпей. Вино есть колыбель и кладбище богов.

Б о г (сверху). Неглуп, но алкоголик.

Д у р а к. О Боже, он придумал вещество, способное к самопознанию. Какую-то пластмассу - дрянь какую-то...

Д е в и ц а. "Любовь никогда не бывает без грусти..."

Б о г (сверху). Самопознание все приведет к нулю.

Г е н и й. Врешь. Я Бога сотворю.

Б о г (сверху). Зачем тебе два Бога?

Г е н и й. Не два! Всем-всем по Богу! Всем - и японцам.

Б о г (сверху). Не утруждай себя. Они уже придумали забаву.

(Компьютеры, у которых сидит и дергается все зеленое человечество, вдруг взрываются с чудовищным грохотом и вонью.)

- Но почему японцы? - спросила женщина-синяк.

Ей ответила девушка-свечечка:

- Даша, европейский суперэтнос имеет тенденцию к свертыванию, он выработался. Зато азиатский суперэтнос на подъеме. Двадцать первый век будет принадлежать азиатам во главе с японцами.

- Как страшно, - прошептала женщина-синяк.

- Картина восьмая, - громко объявил автор. - И вновь сожженная земля. Все багрово и огнедышаще. По острым обломкам бредут в изнеможении двое Гений и Дурак.

Д у р а к. Опять мы одиноки. Я говорил тебе - будь добрее.

Г е н и й. Кричи. Пусть голос Дурака пустыню оживит.

Д у р а к. И закричу. Она была прекрасна-а!

Г е н и й. Аннигиляция? О да. В ней все слилось: и жизнь, и смерть, гармония и хаос...

Д у р а к. Ты сам дурак. Я говорю о Ней...

Г е н и й. Заткнись. Услышит этот старый хрен, что наверху, опять Ее подбросит.

Б о г (сверху). Кайся.

Г е н и й (неохотно и мрачно). Каюсь...