— Арт, — послышалось за его плечом.
Папа оглянулся. В дверях стояла Джейн.
— Пора спать, Арт!
— Да, да, — пробормотал папа. — Она призналась мне — она боится, что следующий день будет последним днем Земли.
Он натянул одеяло на раскрытое плечо дочери и на цыпочках пошел прочь.
И вдруг Саманта вскрикнула, между ровными бровями на мгновение запала складочка, губы сжались.
Папа вернулся и большой рукой провел по мягким волосам Саманты.
Письмо президенту
Четыре ступеньки Самантиного дома вели в удивительный мир, где сосны шумели, как море, и горько пахло еловыми шишками. Белки, как птицы, перелетали с одной ветки на другую, а дятлы — неутомимые плотники — стучали клювами-топориками по гулким стволам. Когда начиналась гроза, молнии вспыхивали электрическим светом, словно суетливый фотограф делал снимки и вспышкой блица освещал темный мир.
Эти четыре ступеньки вели то в глубокие снежные сугробы, то в ворох опавших листьев, то к ручьям весеннего снеготава. Саманте казалось, что ее дом постоянно движется, а четыре ступеньки — ступеньки вагона, ночью мчащегося по разным странам. Как было бы скучно, если бы дом стоял на одном месте!
Нет, это не дом, это наша планета в постоянном движении, и все люди — путешественники.
И однажды Саманта подумала: поезд может остановиться. Кто-то рванет на себя красную ручку стоп-крана — и движение кончится.
Эта мысль все чаще и чаще посещала девочку. Особенно ночью.
Саманта лежала с открытыми глазами и думала: неужели на целой планете не найдется человека, который бы знал дорогу к миру. Пусть придет такой человек. Пусть придет поскорей, пока не поздно.