— И ТРИ! — провозгласил мистер Броди, решив его судьбу.

— Ничего, — сказала Этану Дженнифер Т., когда они вместе вышли на поле. — Мы их удержим. Главное, что ты пробил.

— Ага.

— И размах у тебя был хороший.

— Угу.

— Только ты немного рано замахнулся.

— Я зажмурился, — сказал Этан.

Дженнифер Т., встав у своей первой базы, потрясла головой, давая понять, что терпение ее на исходе, и повернулась лицом к «дому».

— Ну хоть на поле-то не жмурься, ладно?

На поле (тренер всегда ставил Этана во внешнем секторе справа, где игроков, желающих остаться невидимыми, помещали со времен изобретения бейсбола) он, однако, всегда играл еще хуже. Где уж там ловить мяч — Этан даже не видел этот самый мяч, когда тот летел к нему. Даже когда флай падал в траву и катился к ограждению, подскочив не меньше трех раз, Этану стоило труда отыскать его. Потом он находил-таки мяч и бросал! Ой! Все отцы, следившие за игрой из-за спины кэтчера, в отчаянии ударяли себя по лбу. Этан ни разу не вспомнил, что мяч следует бросать отсекающему, который стоит между ним и «домом» специально для того, чтобы передавать мячи кэтчеру. Нет, он метал сплеча, крепко зажмурившись, и мяч даже близко к «дому» не попадал. Он улетал на стоянку за третьей базой, а один раз угодил прямо в зад спящему лабрадору.

Этан занял свое место, надеясь всем сердцем, что на этот раз, пока он там стоит, ничего не случится. Рука в новой, жесткой полевой рукавице вспотела и начинала неметь. Холодный ветер, который он ощутил на Хотел-бич, дул теперь и на поле, и тучи заслонили солнце. Этан щурился от серого, вызывающего головную боль света. Голос Хирона Брауна звучал в голове к немалому раздражению Этана. Интересно, задумался он, есть ли для мозга какая-то разница между тем, что ты слышишь, и тем, что ты вспоминаешь из слышанного? Затем он перебрал в уме несколько версий, объясняющих присутствие на Клэм-Айленде редкого африканского примата.