И средь лесов обитать не гнушалась наша Талия

Стал воспевать я царей и бои, но щипнул меня Кинфий

За ухо, проговорив: "Пастуху полагается, Титир,

5 Тучных овец пасти и петь негромкие песни!"

Стало быть (ибо всегда найдется, кто пожелает,

Вар, тебя восхвалять и петь о войнах прискорбных),

Сельский стану напев сочинять на тонкой тростинке.

Не без приказа пою. Но, Вар, кто мое сочиненье

10 Будет с любовью читать, увидит: все наши рощи,

Верески все воспевают тебя! Нет Фебу приятней

В мире страницы, чем та, где есть посвящение Вару.

В путь, Пиериды мои!.. Хромид и Мназилл, мальчуганы,

Раз подсмотрели: Силен лежит, уснувший, в пещере.

15 С вечера был он хмелен, как обычно, – жилы надулись,

И, соскользнув с головы, плетеницы поодаль лежали.

Тут же тяжелый висел и канфар

Тихо подкравшись (старик их обманывал часто обоих,

Петь им суля), на него плетениц накинули путы.

20 К ним, робевшим еще, подходит союзницей Эгла,

Эгла, наяда красы несравненной, и только открыл он

Веки, она шелковицею лоб и виски его мажет.

Он же, их шутке смеясь: "Что меня оплетаете? – молвит. –

Дети, пустите меня! Сумели – так с вас и довольно.

25 Песни, каких вы просили, спою, – но лишь вам, мальчуганы,

Ей же награду найду не такую". Сказал он и начал.

Ты увидал бы тогда, как пляшут фавны и звери

В такт и качают дубы непреклонными кронами, вторя.

Даже о Фебе не так веселятся утесы Парнаса,

30 Исмар с Родопой – и те не столько дивятся Орфею.

Петь же он начал о том, как в пустом безбрежном пространстве

Собраны были земли семена, и ветров, и моря,

Жидкого также огня; как зачатки эти, сплотившись,

Создали все; как мир молодой из них появился.

35 Почва стала твердеть, отграничивать в море Нерея