— Что здесь происходит — повысил голос шеф.

— Да ничего особенного — с кривой усмешкой ответил один из стоящих у двери. Место происшествия охраняем.

— Достаточно — сказал шеф. Значит так. Место происшествия и труп мы уже осмотрели, протокол написали. Поднимайте сюда медиков, пусть забирают труп и везут на Пироговку на вскрытие. Дверь опечатать никого не пускать. А ты, Саша спускайся и подожди меня и Константина Ивановича в машине. Я сейчас переговорю с товарищами и тоже спущусь.

Честно говоря, не помню, как надел куртку, спустился по переполненной лестнице, вышел за оцепление и нашел наш РАФ. В голове была какая то пустота. Несмотря на то что фотография сама по себе ничего не значила — ну фотография и фотография, что с того что на ней изображен мой отец — в конце концов совместное фотографирование не повод для убийства — каким то шестым чувством я отчетливо понимал, что мой отец имеет к этой истории какое то отношение. Было дурно.

Александра Владимировича мы прождали еще полчаса, не меньше. Глазко уже пришел, а шефа все не было. Когда он наконец-то подошел к машине, на его лице было какое-то раздраженное выражение, как будто он вынужден был доказывать что-то кому-то очень бестолковому. Забравшись на переднее сидение РАФика он коротко бросил водителю:

— Давай в дежурную часть. Досыпать будем.

— Что-то случилось, Александр Владимирович? — подал голос я с заднего сидения

— Не бери в голову — буркнул шеф

Рафик ехал по ночной Москве. До сдачи дежурства оставалось еще полтора часа.

Как мы сдавали дежурство, вспомнить я не могу, стерлось из памяти начисто.