Были еще старшие, Нина и Володя, но те уже ходили в школу, а малышей мама отвозила в детский сад. Близнецы и в трамвае сидели, держась друг за друга.

Воспитательница жаловалась, что с Паньковыми-двойняшками сущая беда, крику не оберешься, если разлучишь даже в неотложном случае.

Они и в школу пошли, взявшись за руки, и сидели все годы на одной парте. Вместе ездили в пионерские лагеря и к родственникам в деревню. Ни на один день Толя и Лика не расставались. Но как у всех мальчиков и девочек, у них со временем вкусы разделились. Лика плавала в бассейне, крутила "хулахуп". И перед зеркалом тоже крутилась. Непонятно, как и когда из насупленной девчонки-плаксы она превратилась в хорошенькую, рослую девушку. Лика готовилась в вечерний вуз, а пока работала в каком-то мудреном исследовательском институте.

Толюня раскинулся в плечах, был на голову выше сестры и когда выходил утром на кухню умываться, то казалось, что за ночь он вырос еще немножко. Он перегнал брата и отца и в нашем дворе был известен под названием "Длинный Толька". Но внимательные широко раскрытые глаза по-прежнему соперничали ясностью с небесами. Впрочем, и самое безоблачное небо не остается бесконечно таковым, на нем назревают облака. В глазах Толюни созревало упорство. Вся семья была против, отговаривали, ругали, пугали авариями и автоинспекцией, но он настоял на своем и, окончив, школу, поступил учиться на шофера. И вскоре на одной из стоянок такси появилась "Волга", прошедшая капитальный ремонт, и рядом новый шофер, молодой, высокий, очень застенчивый и очень симпатичный.

Автомашина с шашечками дожидалась под окнами нашей квартиры, когда Толя приезжал обедать, и родители гордились: на ноги мальчик встал. Самостоятельный. Взрослый.