- Рано еще... Панама тоже коснулся лошади. Шкура была сухой и горячей. Когда они вышли во двор, уже темнело. Борис Степанович проводил их до проходной.

- Значит, рацион питания надо пересмотреть. Да, Боря, не везет тебе: третий год перед самыми соревнованиями свистопляска какая-то получается. То Агностик у тебя пал, то у Готлиба такая засечка1 страшная, а вот теперь Конус...

- Невезучий я, - ответил Борис Степанович. - Еще сегодня все так удачно. Вы быстро приехали.

- Это вот кого благодари! - Петр Григорьевич положил руку Панаме на голову. - Ты бы знал, как он в институт проник - целый детектив... А какую он нам речь закатил! Такое, брат, в кино не покажут.

- Спасибо, Игорек! - сказал Борис Степанович. - Я тут замотался, совсем про тебя забыл. Извини. А ведь ты небось и уроков не готовил, и есть хочешь, и дома волнуются?

- Борис Степанович, - сказал Панама, - можно, я завтра сюда приду?

Глава седьмая. "ЕСТЬ У НЕГО ЗАЩИТНИК!"

Рядом с пионерской комнатой была маленькая каморка, где хранились барабаны, горны, отрядные флажки и другие полезные вещи, которые назывались звучно и непонятно - "пионерская символика". Машу Уголькову попросили нашить на отрядные флажки номера и буквы, там, где они оторвались. В каморке было уютно. Пахло краской, из застекленного шкафа весело сияли кубки - школьные призы, косяками свисали вымпелы. Маша работала быстро, а мысли текли плавно, как бы сами собой. Она вспоминала вчерашнюю телепередачу и одновременно мечтала о том, как они в воскресенье пойдут с папой в театр.

- ...Пономарев, - вдруг услышала она знакомую фамилию. Маша заглянула в приоткрытую дверь. В пионерской комнате за столом сидели старшая пионервожатая и Васька Мослов.

- А ты заставь его быть активным! - говорила пионервожатая. - Что-то, извини меня, Вася, мне не очень верится, чтобы Пономарев был таким ужасным, как ты говоришь...

- Честное слово! Карикатуры рисует, уроки прогуливает. ..