— И-и-и… — тоненько так, жалобно. А это Маша плачет.

— Да не реви ты!

Но Маша только руками замахала. Встала и пошла, только плечи дёргаются да помпон на шапочке дрожит.

— Стой, Маш, да не реви ты! Ну подожди. Ну, Маша!

— И… и… — и всхлипывает.

— Ну, послушай, только я тебя очень прошу, никому пока не говори!

Всхлипывания стали потише.

— Я занимаюсь в школе верховой езды. — Панама сам удивился, как это торжественно прозвучало.

— Не хочешь правду сказать, — сквозь слёзы проговорила Маша.

— Нет, честное-пречестное! Бориса Степаныча спроси, он тоже там занимается. Он меня и устроил.

— И ты учишься кататься верхом? — выдохнула Маша.

— Не кататься, а ездить, — солидно поправил Панама. — Катаются верхом на палочке.

— Игорь! Какой ты смелый! Я бы никогда не смогла к лошади близко подойти! Я даже мышей боюсь.

— Чего там, — ответил Панама, но потом ему стало неловко. — Вообще-то я тоже мышей боюсь.

— Всё равно, всё равно ты очень смелый! Игорёк, а можно мне когда-нибудь посмотреть, как ты катаешься там?

— Езжу, — поправил Панама. — А чего ж нельзя! Можно. Вот будут соревнования, и приходи, я тебе билет достану, с ребятами познакомлю.

— А на тренировку нельзя?

Панама представил, как Маша, в своём чистеньком платьице, смотрит, как они, потные, грязные, злые, крутятся в пыли манежа, как хлопает бич и слышатся такие слова, которые лучше вообще никогда не слышать.

— На тренировку неинтересно, — сказал он. — Вот скоро конкур будет — приходи. Борис Степанович выступать будет.

— А что это — конкур?

— Конкур — это препятствия ставят и нужно их перепрыгнуть в определённом порядке. Высота метр тридцать.

— А если перепутаешь? — испуганно спросила Маша.