— Во! А? Во! Эта! Портрет! А?

Васька покраснел, надулся и пошёл на Панаму:

— Твоя работа?

— А что? Тут всё правильно написано: «В председатели прорвался, но ослом, как был, остался!»

— Сейчас же порви! На моих глазах порви! — сказал Васька, а сам просто от злости трясётся.

— Ты что! — не выдержал Столбов. — Это же произведение искусства! Это же сатирическая графика! Сатира графическая! Она, может, лет через сто будет в музее висеть! Ты, Васька, её сохрани, через сто лет большие деньги заработаешь.

— Хорошо, — медленно сказал Мослов, — я её сохраню.

— Носи, Вася, на здоровье! — заорал Столбов и вскочил на парту.

Тут в класс вошёл Борис Степанович.

— Ясно! — сказал он весело. — Теперь ясно, кто будет парты мыть.

— Да я только вскочил, — возмутился Столбов. — Другие всё время бегают!

— Другие будут мыть в другой раз.

— Борис Степанович, вот! — Мослов протянул ему карикатуру. — Вот! — Он словно гордился. — Вот, оскорбляют…

В классе стало тихо.

— Ну, если это тебя оскорбляет… — сказал учитель.

— Значит, ты осёл и есть! — крикнул Столбов и захохотал.

Борис Степанович глянул на него внимательно и сказал:

— Кстати, автор этих стихов себя и своих одноклассников тоже считает ослами.

— Это почему же? — удивился Столбов.

— А тут так написано: «Осёл среди ослов», и я не понимаю, почему ослов так раздражает, что один из них «в председатели прорвался». Это справедливо, ведь, значит, льва-начальника они не заслужили.

— Это почему же? — опять спросил Столбов.

— А потому, что они даже не ослы, а зайцы. Стихотворение-то без подписи. Кто писал — трус!

Тут Столбов хотел было сказать: «Да вы что! Это я нарисовал и написал. И ничего тут такого нет, пошутить нельзя», да только не успел. Васька Мослов вскочил и заорал: