Несколько дней я не находил себе места: «Что же придумать такое, мужское?!»

И придумал. Почему бы мне не научиться самому, без помощи старших, кататься на настоящем двухколёсном велосипеде? Разве это не мужское дело! А потом сказать папе: «Папочка, купи мне, пожалуйста, двухколёсный велосипед. Я уже давно вырос из трёхколёсного, а ты этого не замечаешь». — «А разве ты сможешь на нём кататься?» — спросит мама. — «Вот увидишь!» — скажу я. И папа пойдёт со мной в магазин, и я выкачу на улицу настоящий, на дутых шинах велосипед, сяду и понесусь... Интересно, что тогда скажет папа!

Я вышел во двор. Никто на двухколёсном не катался. Я пошёл в парк. Уж там кто-нибудь должен быть с велосипедом! Мне повезло. Прямо навстречу по аллее катил на ярко-красном велосипеде мальчишка в соломенной кепке с козырьком, в коротких штанах и красных гольфах.

— Салют! —сказал я и поднял руку.

— Тебе чего? — спросил он, притормозив.

— Прокатиться хочу...

— На, жми! —сказал он и подкатил мне машину.

Я взялся за руль, выпрямил колесо, встал одной ногой на педаль и хотел перекинуть другую. И тут почему-то мы с велосипедом оказались на земле.

Подержи, пожалуйста, пока я сяду. Не привык я к твоему, — пробормотал я смущённо.

Он ничего не сказал, взялся за раму и держал велосипед, пока я сел. Я нашёл педали и крикнул: — Пускай!

Он отпустил, я отчаянно заработал педалями и покатил! Всё быстрее и быстрее!

— Ура! — кричал я, радуясь, что так легко получается.

Поворот и киоск возле него появились так быстро, что я не успел сообразить, откуда они взялись. И повернуть руль не успел...

Я лежал на земле, и, может быть, мне было больно. Но я смотрел как заворожённый на велосипед. Он стоял на сиденье, одно колесо исчезло, другое крутилось. Я не видел, как выбежал из киоска продавец и бросился поднимать меня; я не слышал, как громко кричала мне что-то очень обидное мать мальчика, — я смотрел на разбитый велосипед, и мне было очень жалко его.