- Поймал, - ответил тот, что в плаще, и облизал губы.

- Отпусти ты его руку - никуда не денется.

- А сбежит?

Подвыпивший присвистнул и закрыл глаза. Мужчина стал ждать, когда его вызовут. Мальчик по-прежнему сидел с застывшим лицом.

Он не чувствовал, как капли с волос текли по щекам.

Старушка навалилась на барьер и что-то энергично нашептывала дежурному. Плечи ее ходили ходуном, а голоса не было слышно.

Стучали часы. В комнате стоял тот особый вокзальный дух, который устанавливается в помещениях, где на смену одним людям приходят другие и нет постоянных жителей.

Дверь отворилась, в нее просунулась сальная голова скуластой женщины.

- И про кадушку тоже писать? - спросила голова.

- И про кадушку пишите! - прикрикнул дежурный.

Голова тотчас скрылась.

Через некоторое время бабка Баранова, прижимая к животу узел, приплыла обратно на скамейку, и дежурный позвал мужчину и мальчика.

- Что у вас? - спросил он и поднял голову.

Глаз милиционера не было видно, их скрывал большой черный козырек. Щеки и подбородок были розовыми, нежными и никак не подходили к форме блюстителя порядка.

Мужчина молча положил на барьер тяжелый инструмент, нарочно стукнув им о некрашеную доску:

- Вот.

- Что это?

- Разве не видите - бандитский инструмент.

И тут за его спиной послышалось покашливание и мягкий раскатистый смешок:

- Какой же это бандитский инструмент? Это саперные ножницы.

Ими колючую проволоку...

За спиной мужчины стоял подвыпивший и слегка покачивался.

- Сядьте! - строго сказал ему дежурный.

- Слушаюсь! - с наигранной покорностью выпалил тот и, неловко повернувшись, зашагал к скамейке, на ходу повторяя: - Саперные ножницы бандитский инструмент!

Дежурный взял инструмент и стал внимательно осматривать.

Он никогда не держал в руках ничего подобного и старался своим умом дойти, как обращаться с этим тяжелым военным инструментом.