Но он не мог увидеть или почувствовать все это, точно так же, как не мог знать, что ровно в этот момент — в десять минут третьего утра, согласно часам Сэмюэля, — один тролль в длинном пальто выходил из своей башни на краю Троллхельма, собираясь нанести визит Тролль-маме.

Нет, Сэмюэль не мог увидеть Улучшителя в этом темном лесу — точно так же, как вы не можете увидеть фигуру Улучшителя в черных чернилах, составляющих эти слова. Но это не сделало стук в дверь Тролль-мамы менее реальным.

— Ох, кого это принесло, хотела б я знать, — сказала она. — Мы ж никого не ждем, да, Тролль-дочка? Это небось эти два болвана притащились, опять без кроликов!

Она на ощупь пробралась к двери.

— Я иду… Я иду…

Разумеется, открыв дверь, она не смогла увидеть, кто стоит на пороге, потому что у нее не было глаза. Но на запах неизвестный посетитель был очень приятен, и перед тем, как заговорить, он выдержал паузу — очень уместную и учтивую, по ее мнению.

— Здравствуй, Тролль-мама, — произнес он наконец таким чистым и звонким голосом, что он прозвучал почти как человеческий.

— Это… это Улучшитель? — спросила Тролль-мама.

— Именно так. Скажи, пожалуйста, не могу ли я зайти, чтобы немного с тобой побеседовать?

Эти слова вызвали у Тролль-мамы легкую панику. Она не привыкла общаться с теми, кто употребляет правильные слова в правильном порядке, и особенно с теми, кто употребляет слово «побеседовать».

— Ох, мистер Улучшитель, сэр… Я ужасно извиняюсь, но Тролль-папа охотится на кроликов, и в доме просто жуткий бардак теперь. У нас ведь глазного яблока-то нет.

Улучшитель смотрел на Тролль-маму так, как можно смотреть на миску, полную гнилых яблок с кишащими в них личинками мух, но Тролль-мама этого не видела. Она могла только слышать его голос и идеальное произношение.