Но фашисты были совсем рядом. Однако ближе двадцати шагов Павлов гитлеровцев не подпускал. Фашисты уже били по дому не из орудий, даже миномёты им были ни к чему — они забрасывали дом ручными гранатами и кричали в голос, без рупора:
— Рус, сдавайся!
Многие солдаты были ранены, но дом не сдавали. Ранен был и сам сержант Павлов. Однако фашистам от этого легче не стало. Дорого обходился им каждый шаг по нашей земле! Они прошли миллионы шагов. А вот теперь и десять шагов сделать не смогли. Выдохлись.
3
Напротив дома, который защищал Павлов, ближе к реке, был командный пункт полковника Кубанова, тоже расположенный в подвале разрушенного дома.
Командный пункт полковника Кубанова был на самой передовой линии фронта. Только небольшая площадь отделяла его от фашистов. До войны здесь был сквер, росли маленькие, привезённые с севера голубые ёлочки. В летнее время в самом центре сквера была площадка для малышей, зимой — снежная гора, с которой ребята скатывались на санках.
Теперь всю площадь изрыли снаряды и бомбы. Каким-то чудом уцелела одна маленькая ёлочка. Солдаты полковника Кубанова знали не только, сколько веток на этом дереве, но, пожалуй, каждую иголку на ветке — так внимательно следили они за площадью.
Каждый квадратный сантиметр земли на это площади был на прицеле.
Достаточно было заметить, что кто-то появился на площади — скажем, в квадрате семь, — как отдавалась команда:
— Квадрат семь — огонь!
И сразу же пули ложились точно в том месте, где был обнаружен враг. Ничто живое — ни воробей, ни мышь — не могло появиться здесь незамеченным.
И вдруг вечером наблюдающий из нашего командного пункта увидел на площади тёмное пятно. Что это? Пятно движется, ползёт, приближается — медленно, но неуклонно. Неужели через площадь ползёт человек? Это казалось невероятным. Ведь площадь минирована, и в любой момент человек может взлететь на воздух. К тому же она простреливалась с двух сторон, и в любой момент может быть открыт огонь — прицельный, точный, прямой наводкой, в упор.