Средь них была одна колдунья, Батыя верный страж и друг, Советник в горестных раздумьях, Наперсница в слепых безумьях, Великого и взор, и слух.

- Скажи мне, - молвит хан протяжно, Кудесница судьбы моей, Ужель в Рязани им не страшно Глядеть на соколов отважных В осаде вот уж сколько дней?

- Они, мой повелитель, знают, Что не дожить им до утра, Но все ж, Великий, отвечают, Что бить поклоны не желают, И дани не пришла пора.

Но что тебе ответы россов? Я увидала там сердца, Которых нет и у обезов*, У половцев и у черкесов, У твоего, хан, мудреца.

Огонь в них яростно пылает, Сердца надеждою живут. Князей за свару проклинают, Но вместе бьются, умирают И друг за друга в бой идут.

Я видела и рать большую, - - -* Обезы - древнерусское название предков грузин.

Но не такую, как орда. И в каждом взоре искру злую, И в каждом теле месть слепую И вижу нынче и всегда.

Что я могла, мой хан, поделать Своею силой колдовства? Они готовы прах развеять, Подняться вновь и мир засеять Зерном и веры, и родства.

Народ и храбр, и мудр, но темен. Прими совет, великий хан. Тот люд отшельнику подобен, И потому в сраженьи злобен К пришельцу незнакомых стран.

Руби под корень - храмы руши, Затми пожарищами свет, Секи младенцев божьи души, Князьям накинь аркан потуже, И будешь править триста лет.

И замолчала чаровница, Молчал и хан, прикрыв глаза... А над шатром кружилась птица, Искала места приземлиться, С крылом, как черная коса.

СТАРЫЕ ЯБЛОНИ

Надломились две яблони старые, Им под сорок уже, как и мне. Беззащитные ветки кудрявые Разлетелись по мокрой стерне.

Под увядшей листвой, под останками, В колыбели травы и воды Притаились плоды кисло-сладкие, Как осколки погасшей звезды.

Только краешком буря осенняя Мой тенистый затронула сад, И шуршащая песня последняя Перешла на молитвенный лад.