Все засмеялись. А папа сказал:
— Конечно, обрадуются. Теперь вишен в магазине полно будет.
Машина вырвалась из городских улиц и понеслась по шоссе. По обе стороны дороги колыхалось жёлтыми волнами море поспевающей пшеницы.
Кате хотелось видеть сразу всё. Придерживаясь за плечи папы и дяди Коли, она стала ногами на скамейку. И тотчас тугая волна свежего, пахнущего степью ветра толкнула её в грудь, растрепала светлые волосы.
От этого простора вокруг, от яркого солнца, ветра, свистящего в ушах, стало так весело, что Катя запела:
Машина свернула с шоссе и, переваливаясь из стороны в сторону, поднимая за собой облако пыли, поехала по мягкой грунтовой дороге вдоль высоких тополей и раскидистых акаций. Ещё раз свернула, и они оказались в саду.
Ну и сад! Таких Катя ещё никогда не видела. Наверное, больше, чем Парк пионеров. Глянула в одну сторону — конца не видать! Посмотрела в другую… Что такое?! Ряды вишен взбираются по пригорку всё выше и выше. А за дальними рядами уже и нет ничего — одно голубое небо.
Захотелось посмотреть, как это деревья до самого неба добрались. Бежала-бежала… Вот тебе на! Ни на какое небо они не забрались. Сад начал спускаться под гору и кончился. А дорога пошла дальше: через зелёный луг, через вспаханное чёрное поле, через жёлтую пшеницу и выше, и выше… и опять будто в небо уходит.
«Вот бы посмотреть, куда она уходит», — подумала Катя. Оглянулась. Ого, как далеко забралась! Отсюда и люди и машины совсем маленькими кажутся. И Катя припустила назад. Она успела как раз вовремя. Высокий дяденька с чёрной бородой записывал что-то в блокнот и говорил папе:
— Ну, а вот это ваш ряд. Вас двое?
— Не двое, а трое! — вмешалась Катя. — Мы вместе будем работать. Мама, папа и я!