— А ты уверен, что сжуют? — поинтересовался Димка, кладя книги на место.

— А что б твои родители сказали, если б ты сегодня домой без ноутбука вернулся? «Ах, извините, потерял…».

— Прекрасно! — воскликнул Макаров и даже зажмурился от удовольствия. Потом заложил руки за спину и обошел меня кругом.

— Нет, ты меня сегодня положительно восхищаешь. Значит, так и договоримся. Подвергаем себя равнозначному риску. Надеюсь, тебя родители не порют?

— Нет, конечно.

— Меня, представь себе, тоже. Прогресс в педагогике несомненный, младые поколения в бурном восторге…

— Погоди. Что ты там про равнозначный риск…

— Очень просто. Ты теряешь Афанасьева, а я теряю компьютер. Завтра утром встречаемся в школе, и обмениваемся впечатлениями: кто на какой минуте не выдержал родительского натиска, разнюнился, рассопливился, припал покаянной головой… Ну и так далее.

— Зачем? То есть… Ты меняться, что ли, предлагаешь? Ноутбук на Афанасьева?

Я высказал свою безумную догадку и испугался. Сейчас Макаров поднимет меня на смех. Ишь, чего захотел, какие-то книжонки, пусть и редкие, махнуть на компьютер!

Но Димка сказал:

— Совершенно верно. Заметано?

— Заметано, — прошевелились мои губы. А потом в голове будто взорвалось: дурак, зачем тебе какие-то обмены устраивать! Ведь ты себе хоть тысячу таких ноутбуков можешь сделать! Ведь у тебя — кабытрон!

Но другой внутренний голос, потише, тут же прошептал: нельзя! Нельзя кабытрон пускать в действие, вдруг что-нибудь случится.

«Что?» — мысленно воззвал я к этому второму внутреннему голосу.

«Что-нибудь, — ответил он. — Вероятность — штука сложная. Значит, опасная. Натворишь глупостей, одной родительской выволочкой не обойдешься. Это тебе не книжки без спросу разбазаривать».