Элфи почувствовала, как задрожали острые кончики ушей. Неужели всё это было бессмысленной суетой? Неужели майор уже написал отчёт о её провале?

Они приземлились на берегу Тюленьей бухты, на котором, как ни странно, не было не только тюленей, но даже песка. Корпус шаттла был покрыт «второй кожей» из плазменных панелей, на которых проецировалась окружающая местность. Когда Труба Келп откинул крышку люка, случайному наблюдателю могло показаться, что в небе открылась дверь.

Элфи и Труба спрыгнули на гальку и побежали вперёд, чтобы не попасть под струю реактивного двигателя.

Крут открыл иллюминатор.

– У тебя есть двадцать минут, чтобы поплакать, помолиться или что там вы, барышни, обычно делаете, потом я возьмусь за тебя.

Глаза Элфи яростно сверкнули.

– Есть, сэр. Разрыдаюсь сразу же, как только вы скроетесь за горизонтом, сэр.

Крут улыбнулся, но брови его сошлись на переносице.

– Надеюсь, твоего мастерства хватит, чтобы заплатить по чекам, которыми разбрасывается твой острый язычок.

Элфи понятия не имела, что такое чек, но, пожалуй, сейчас было не самое подходящее время, чтобы это выяснять.

Крут дал полный газ и направил аппарат по широкой дуге. Шаттл, держась у самой земли, полетел вверх над склоном ближайшего холма. О присутствии машины теперь можно было догадаться только по едва заметному призрачному мерцанию в воздухе.

Элфи вдруг почувствовала, что мёрзнет. Гавань была оборудована кондиционерами воздуха, и в её форме регулировщицы не были предусмотрены нагревательные спирали. Она заметила, что капитан Келп настраивает термостат на своем компьютере.

– Эй, – сказал Труба. – Какой смысл страдать обоим? Я уже прошёл обряд посвящения.

– Сколько раз в вас попали? – спросила Элфи.

Труба уныло поморщился.

– Восемь, а я был самым лучшим в группе. Для своего возраста майор Крут поразительно быстро двигается, кроме того, в его распоряжении аппаратура стоимостью несколько миллионов слитков.