Но Ромашка смахнул пот со лба и, не поднимая головы, ответил:

– А я хочу здесь копать! Иди от меня и не командовай!

– А для чего же я тогда у вас бригадир?

– Не знаю, для чего, – упрямо ответил Ромашка, – а вот я не люблю, когда надо мной командовают!

Груня ничего не ответила, вернулась на свое место и взяла заступ. Тут шли веселые разговоры.

– Наш Трофим уже купался! – живо рассказывала Стенька. – Вода еще снеговая, а уж он – готово! Сначала по калужине босиком бегал, а потом и весь влез да выкупался. Пришел – сразу к печке. И молчит. Будто мы не видели!

– Ребята! – прервал ее Женька Солонцов. – Ребята, что я придумал!

– Какую-нибудь чушку, – пробурчал Федя.

– Уж сказал бы – чушь. А то – чушку! Я вот что придумал: давайте так играть, будто мы клад откапываем!

– Давайте!

Но Раиса сказала, насмешливо выпятив нижнюю губу:

– И ничуть не похоже. Клад искать – надо ямку на одном месте рыть. А мы – вон какую долину поднимаем! Ой, а руки больно до чего!

Она выпрямилась, потерла спину и скривила лицо.

– Ой!.. Не буду я! Все равно ничего не выйдет. Где это видано – поле лопатой копать?

И села на кочку.

– Не успела начать, а уж устала! – сказала Груня. – Вот когда все будут отдыхать, тогда и ты сядешь. Вставай!

Раиса встала, но заступ не взяла, а выбралась на тропочку и пошла домой. Груня чуть не заплакала.

– Ну, куда же ты? Ну, покопай хоть немножко-то!

– Думаешь, что председателева дочка, то тебя все и слушаться должны? – сердилась Раиса.

И ушла. А за ней неожиданно ушли две девочки поменьше – Анюта и Поля-Полянка.

Груня вспыхнула от гнева и обиды. К тому же у нее на ладони прорвалась мозоль, и было очень больно. Но Груня молчала. Попробуй пожалуйся – тогда и все жаловаться начнут.

Тяжелая, сырая земля не рассыпалась под заступом. Она туго резалась блестящими, влажными ломтями, и эти ломти, отрезанные заступом, надо было разбивать на мелкие комочки.