Груня держала в руке только что найденный в золе осколок розового блюдца. Это было Грунино блюдце. У нее тогда и чашка была такая же – розовая. От чашки даже и осколков нет…

Груня задумчиво и долго смотрела на скворца, который распевал над головой, у скворечни. Странно было видеть скворечню, когда рядом нет избы. И палисадник тоже. На сиреневых кустах развертываются темные блестящие листья. Напористо лезут из-под земли крупные светло-зеленые побеги мальвы. Скоро они поднимутся выше изгороди, стебли их подернутся серебристым пушком, развернутся круглые шершавые листья – и по всему стеблю, изо всех пазушек полезут светлые шелковые бутоны, раскроются, распустятся малиновые, розовые и алые цветы. И дела им нет, что маленькие веселые окна больше не смотрят на них. Им бы только весну да солнышко!

– Здравствуй, хозяюшка! – сказал кто-то.

Груня быстро обернулась. Возле разрушенной печки стоял незнакомый человек в защитной фуражке и в кителе.

«Начальник какой-то…» – подумала Груня. И тихо ответила:

– Здравствуйте.

– Ну, что же ты тут сидишь, девочка?

– Так.

– Наверное, по своей избе горюешь?

– Нет.

– Ах, нет? Вот как! Ну тогда, значит, у тебя еще какая-то забота есть.

– Никакой у меня заботы нету.

– Неправда. Есть.

Начальник сел поодаль на сухой пенек и достал тяжелый блестящий портсигар.

Груня опустила глаза и уставилась в розовый кусочек разбитого блюдца. Может, вскочить да убежать? Но дядька, кажется, ничего, не сердитый. И почему это он про ее заботу спросил?

– Хочешь, я скажу, о чем ты думаешь? – опять заговорил начальник. – Сказать?

Груня улыбнулась:

– Скажите.

– Ты думаешь: «Вот какой счастливый скворец – его дом цел остался, а мой сгорел!» Так?

– Нет, не так.

– Не так? А ну-ка, покажи руки. Ладони покажи!

Груня повернула руки ладонями вверх и покраснела. Кабы знала, вымыла бы получше!