– Как хочешь, – пробурчал Ромашка и отошел на свою борозду.
Груня вызвала Козлика из куста. Уговорила и умаслила Федю.
В этот день работали наравне с большими дотемна и очень устали. Еле заступы до дому доволокли.
Но зато завтра! Завтра – отдых! Больше никаких дел ребятишкам нет, гуляй, пока сорняки в огород не нагрянут!
Дядя Сергей
Стоял горячий полдень. Усталый и загорелый, заглянул в сараюшку солдат.
– Входи! Кто там? – отозвалась больная бабушка со своего сундука.
Солдат вошел, спустил с плеча котомку. Улыбаясь, подошел к бабушке; крупные белые зубы блестели на смуглом лице.
– Здравствуй, мама!
– Сергей! Сынок! – ахнула бабушка и протянула к нему руки. – Вернулся!
И заплакала.
Бабушка заплакала от радости, а солдат подумал, что, значит, в доме несчастье. Оглянулся – никого нет в сараюшке. И спросил нерешительно:
– Где же… народ? Живы?
– Живы! Все живы! Только я вот все хвораю. Простыла в ямах-то этих… Ведь мы тут от немцев ямы копали, прятались. Да я встану сейчас, всех позову… Ах ты, батюшки, радость какая!
– Значит, живы, мама? Все живы – сестра, зять, Груня?
– Все! Пережить тут пришлось… Слов нет!
– Но пережили! Выдержали! Нет, нет, уж ты, мама, не вставай. Я сейчас сам всех найду.
– А деревню-то, видал, как спалили? Одни березы стоят!
– Видел. Чуть мимо не прошел. Но это, мама, ничего. Лесу кругом много, отстроимся. Руки-то – вот они. Целы!
– Целы! А что спина осколком пробита – забыл?
– Э, спина, спина! Спину под рубашкой не видно!
Груня развешивала на кустиках только что выполосканное белье. Услышав знакомый голос, она бросила все рубашки и кофты на траву и побежала в сараюшку.
В дверях она застенчиво остановилась.
– Дядя Сергей… – сказала она шепотом.