Ленка и Семен-полосатый не любили его за железный запах, за нечеловечески большие руки, за голос, за кургузый пиджачок - за все! Несколько раз Ленка подслушивала разговор, который происходил между ее матерью и Кокобой. Разговор был одним и тем же:
- Давай жить вместе, - говорил Кокоба и тянул книзу свои рукава, словно хотел сделать их длиннее.
- Не хочу! - коротко отвечала Ленкина мать.
- Тебе нелегко одной. В тундре, с дочерью на руках.
- Не твоя забота!
- Не могу я без тебя, Алевтина!
- А я тебя не люблю!
Вот и весь сказ. Но Кокоба не соглашался с этим сказом. Он долго канючил, обещал, уговаривал. Его глуховатый голос звучал монотонно и скучно. Кончалось дело тем, что мать выгоняла его.
- Все равно ты будешь моей, - говорил Кокоба, сжимая руки в кулаки, и уходил.
По пути он враждебно смотрел на Ленку, а Семену-полосатому норовил дать пинка. Словно оба они были виновниками его неудач. Затем вскакивал на своего конька-горбунка и мчался прочь. Семен-полосатый выгибал спину верблюдом и шипел ему вслед. А Ленка показывала незваному гостю язык.
Что они могли еще сделать?
Ленкина мать Алевтина работала в бригаде Антонова коллектором. Она собирала керны - пробы грунта. Женщиной она была молчаливой и необщительной. Здравствуйте - до свидания. Сперва в бригаде посмеивались над ней. Потом махнули рукой. Раз уж такая молчальница, пусть молчит на здоровье.
Ленка часто вспоминает свой тундровский дом на саночках. Он мал, и вся его утварь состояла из двух коек, стола, табуреток и буфета. Буфет был ненастоящий - его сколотили из досок от ящиков с оборудованием, и висел буфет на стене.