«Ну и пускай, — думала она. — Подружу с кем-нибудь у себя в Москве».

В конце поля стояла березовая роща. Весной все здесь звенело и буйно цвело. Теперь роща была тиха. Неслышно падали листья. Наташа вошла в лес, испытывая неожиданное чувство робости. Она шла мимо березок, трогая рукой их пятнистые стволы. В роще пусто, словно в брошенном доме. Наташа уедет, а березки будут стоять.

«Почему я с ней подружилась? — рассуждала Наташа. — Про приключения она читать не любит. Придумывать тоже не любит. Если начнет придумывать, то все похоже на правду. А это неинтересно».

Наташа вспомнила, как ходила с Феней в лес. Феня знала самые грибные и ягодные места, все знала в лесу, на реке, в поле, все умела. Наташа привыкла относиться к Фене с почтительным уважением. Но сейчас было обидно и грустно, что ее отъезд безразличен подруге. Как будто и не прожили вместе два года!..

Всякий раз, чувствуя себя обиженной, Наташа принималась в воображении своем совершать героические и удивительные поступки: это ее утешало.

Сидя на пеньке в опустевшей роще, сквозь осенние ветви которой синело прохладное небо, она и сейчас начала плести цепь необычайных происшествий. В каждом из них героиней была она, Наташа, и была она похожа на себя и непохожа. Похожа потому, что оставалась той же четырнадцатилетней румяной девочкой, с густыми, падающими на плечи светлыми волосами и совсем уже обыкновенным, даже немного круглым носом, а непохожей на себя была Наташа потому, что несла ее небывалая смелость, как ветер несет лодку, надувая паруса.

Происходило все, конечно, на фронте. Каким-то образом там оказались все интернатские ребята. Они занимались обыкновенными делами. Феня перевязывала раненых. А Наташа была прославленным снайпером. Она сидела на сосне, как все снайперы. Вот немцы пошли в психическую атаку. Наташа прицелилась и выстрелила. Один немец упал, Наташа выстрелила еще раз, еще…