— А почему?

— Она собирается строить воздушные замки! — сердито сказала Аня Алексеева.

— Не говори глупостей, — обиженным тоном возразила Надя и, повернувшись к учителю, проговорила, опустив глаза: — Я не могу сказать, Константин Семенович.

— Ну хорошо. Садитесь.

— Киноинженером, — тихо, словно по секрету, сообщила Надя, заливаясь румянцем.

— Иванова Екатерина!.. У вас две Ивановых?

— Две, — сказала Катя, поднимаясь.

Это была высокая, курносая, с выдающимися скулами, с курчавыми волосами, девушка. Без тени смущения она вышла из-за парты, как это полагалось делать, и спокойно ждала вопросов.

— Так. Вы комсорг класса? — спросил Константин Семенович, заглядывая в журнал. — За две недели вы уже получили столько пятерок! Похвально!

На лицах появились улыбки, а румянец на Катиных щеках стал еще гуще.

— Нет, вы ошиблись, Константин Семенович. Пятерки стоят строчкой ниже, У меня другие отметки, сказала она со вздохом.

— Да, да… совершенно верно! Но ошибка моя простительна. Для комсорга получать пятерки — вполне естественно. Вы согласны с этим?

— Не возражаю, — нахмурившись, ответила Катя.

Она поверила, что Константин Семенович ошибся случайно, но все-таки это было неприятно.

— А вы сделали уже выбор, Иванова?

— Собираюсь учиться на химическом! — твердо сказала Катя.

— Хорошо. Садитесь! Иванова Светлана!

Когда Светлана встала, учитель понял, чего не хватает Лиде Вершининой и чего так много у Светланы Ивановой. Обаяния. Какую-то особую теплоту, нежность излучала красота Светланы.

Константин Семенович вспомнил, что когда Варвара Тимофеевна давала характеристику Светлане, то под конец с теплой улыбкой добавила: «Светлана — моя слабость! Люблю эту девочку».

— А что вы решили, Иванова? — спросил он девушку, спокойно ожидавшую вопроса.