Соболев встал на ноги и, слегка покачиваясь, подошел к окну. Конечно, за плотно зашторенными окнами оказался не Лондон и не Париж, а город, в котором он прожил всю сознательную жизнь. Открытие не обрадовало. Но не потому, что Аркадий хотел за границу, а потому, что прекрасно знал: в этом самом городе у него имеется комфортабельная квартира, и, стало быть, ночевать в третьесортной гостинице ему не было резона. Он сделал еще шаг и наткнулся босой ногой на какой-то тряпичный комок. Подняв его с пола, оторопел, осознав, что в его руках находится предмет одежды, который никак не мог принадлежать ему. Это был розовый женский пиджак, немного неряшливый, помятый, да еще с оторванной верхней пуговицей. Виктория никогда бы не надела столь безвкусную вещь, да еще требующую срочного ремонта. Что еще за загадка?

Сообразив, что странностей становится все больше и больше, Аркадий решил, что ему недурно будет убраться отсюда, чем быстрее, тем лучше. Не то чтобы ему было чего бояться, просто все неведомое и непонятное настораживало его, требовало разрешения. Сейчас же он явно не в форме. Страдающий от боли, чуть живой от похмелья, он нуждался в покое и не был настроен разгадывать шарады. Потом, быть может. А теперь ему требовалось утрясти проблемы на работе, показаться дома и привести себя в порядок. В общем, не без труда отыскав в скомканных простынях собственные брюки, Аркадий Александрович был готов к побегу. Шаги и приглушенные голоса в общем коридоре заставили его насторожиться.

«Пусть пройдут», – подумал он трусливо. Но тут в дверь постучали…

– Аркадий Александрович! – раздался чей-то незнакомый голос. – Откройте, нам известно, что вы здесь!

Неизвестно почему, но Соболев почувствовал нарастающую панику. Ему захотелось вдруг провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе или же немедля взмыть в небо.