А если произойдет? Молоденькая адвокатесса выйдет сейчас из кухни, потупив взгляд, и скажет, не отрывая взгляд от пола: «Вам нужно успокоиться. Присядьте, пожалуйста! Даже не знаю, как вам сообщить. Вы должны быть сильной. Ваш муж…» Конечно, она не произнесет эту фразу без запинки, но Виктория все заранее поймет по ее глазам. А дальше что? Обморок, вата с нашатырем, ненужные слова соболезнования, много чужих людей в квартире, городское кладбище и потом – гулкая пустота.

В общем, когда Дубровская наконец вышла из кухни, Виктория находилась в состоянии, близком к помешательству. Взгляд адвоката блуждал по ковру, не решаясь подняться выше уровня колен хозяйки.

– Виктория Павловна, присядьте, – попросила она.

Соболева остановилась так резко, словно с размаху налетела на невидимую стену. Ее дурные прогнозы начали сбываться.

– Я сильная, – сказала она, обращаясь не то к адвокату, не то сама к себе. – Я все выдержу. Итак, он умер, верно?

– Нет, – оторопела адвокат. – Ваш муж жив, но, боюсь, у меня для вас дурные новости.

Дурные новости?! Ее муж жив, и хвала небесам. Все остальное она переживет. Разве есть испытание, которое она не сможет перенести?

– Аркадий Александрович задержан по подозрению в совершении преступления.

Виктория улыбнулась.

– Что вы такое говорите? Аркадий и… преступление?

– Боюсь, что так.

– Но что он мог совершить? Проехал перекресток на красный свет? Вы знаете, он у меня такой рассеянный. Или нет… Он наверняка вовремя не оплатил штраф. Но это поправимо, я сегодня же внесу деньги. Вы сможете освободить его сегодня?

Дубровская вдохнула больше воздуха.

– Постойте, Виктория Павловна. Дело не в неправильной парковке или езде на красный свет. Речь идет о преступлении. Он совершил изнасилование и покушение на убийство.

– Черт! Что вы такое несете?

Дубровская пропустила грубость мимо ушей. Такой женщине, как Виктория Соболева, сложно представить, что муж ее находится сейчас в изоляторе временного содержания и на обед получит баланду.