– Значит, сопротивлялась, – опустил голову Аркадий.

– А вы запоминайте, запоминайте, – назидательно заметил Чирков. – Потом все повторите для протокола допроса. Нам не нужны ваши всякие там «не знаю» и «не помню»… Вы изнасиловали Кислову дважды. Один раз в естественной и один раз – в извращенной форме.

– В извращенной?! – воскликнул Аркадий. У него даже не хватило смелости спросить, что же имеется в виду.

– Анальное совокупление, – тем не менее коротко пояснил Чирков, внимательно глядя на Аркадия. – Вы признаете эти факты?

– Но я же пояснял, что не помню.

– По-вашему, у гражданки Кисловой есть повод оговаривать вас?

– Наверняка нет. Мы ведь едва знакомы, – прошептал Соболев.

– Я тоже так думаю. Значит, женщина не обманывает?

– Не знаю, что и сказать.

– Просто подтвердите ее слова. Большего от вас и не просят, – предложил Чирков. – Вы не беспокойтесь, врач осмотрел потерпевшую. Ее слова совпадают с данными медицинского обследования. Так что вас никто не просит оговаривать себя.

– Но если я подтвержу ее слова, меня отправят в тюрьму?

– Не думаю, – заверил его следователь. – Я отпущу вас под подписку о невыезде, а судья примет во внимание все ваши положительные характеристики с места работы, наличие детей, семьи…

– О боже! Значит, не удастся оставить это все в тайне?

Чирков пожал плечами.

– Процесс будет закрытым, поэтому обо всем узнает только ограниченный круг лиц. Так что я там говорил? Судья, учитывая вашу положительную личность и деятельное раскаяние, назначит вам условный срок.

– Это точно?

– Разумеется. Ну посудите сами, что вам делать в тюрьме?

Аркадий кивнул головой.

– А что там еще написано в ее заявлении?

Следователь передал ему бумагу, и Соболев начал разбирать неровные строчки, написанные торопливым почерком его ночной незнакомки. Не прошло и минуты, как он в сердцах бросил заявление на стол.

– Она пишет, что я хотел убить ее и скрыть тем самым следы преступления! – возмущенно воскликнул он. – Она пишет, что я душил ее. Это же бред!