— Говорила же я вам: это ребенок! — гордо заявила толстуха и снова наклонилась к загадочному существу: — Скажи мне что-нибудь, детка! — попросила она.

— Толстуха! Толстуха! — прокричал тот же пронзительный голосок.

— Это ты меня так называешь? — побагровев от обиды, спросила толстуха.

Некоторые из стоявших рядом людей захихикали. А пронзительный голосок вдруг запел:

Жила-была толстуха. Вот как-то раз она Совком копала ямку И вырыла слона.

Нахальная толстуха Уселась на него: «Хоть я и не пушинка, Но это ничего!»

Заплакал слон от боли: «Найди себе коня! Ведь слон я, а не лошадь! Раздавишь ты меня!»

Нахальная толстуха Не слушала слона — Болтала, стрекотала, Хихикала она.

Надулся слон, как глыба, Взревел что было сил И лопнул с громким треском — Толстухе отомстил!

— Какая наглость! — прошипела толстуха, повернулась и ушла.

Господин Пепперминт не стал терять времени даром. Он ринулся в открывшуюся брешь, протиснулся вперед и очутился перед загадочным существом, которое сидело на тротуаре, во все горло распевая песню.

Теперь господин Пепперминт понял, почему люди не знали, как назвать это существо. И впрямь нелегко было бы описать его: конечно, не человек, но вроде бы и не зверь!

Взять хотя бы голову: два умных, нахальных глаза; огромный рот — такой огромный, что хочется назвать его пастью; вместо носа — хоботок с круглым пятачком; светло-зеленая кожа усыпана большими синими крапинками; из-под густых рыжих волос, торчащих, как колючки у ежа, выглядывают два оттопыренных уха. А туловище? Прежде всего бросается в глаза живот — огромный, зеленый, круглый и тугой, как барабан. Ручки, ладошки существа — как у обыкновенного ребенка, зато ножки очень смахивают на лягушечьи лапки. Грудка зеленая, гладкая, а спинка покрыта рыжей шерстью, как у молодого орангутанга.