— Но почему же она хочет, чтобы у меня был рыбий хвост, хотя я и обратился в крысу? — жаловался кузен, строя жалобную гримасу. — Госпожа фея, нельзя ли было бы меня как-нибудь избавить от него?

— Увы, нет, — ответила Фирмента, — и, надо сознаться, вам сильно не везет! Это, вероятно, происходит от вашего имени — Ратэ! Будем, однако, надеяться, что у вас не будет крысиного хвоста, когда вы обратитесь в птицу!

— О, — воскликнула госпожа Ратонна, — как бы мне хотелось быть королевой птичьего павильона!

— А мне — хорошей жирной индейкой, с трюфелями, — наивно заметила добрая Ратана.

— А мне — королем птичьего двора! — добавил Ратэ.

— Вы будете тем, чем будете, — возразил отец Ратон. — Что касается меня, я — крыса, и я останусь крысой благодаря моей подагре; и, в конце концов, лучше быть ею, чем нахохливать перья, как многие из знакомых мне птиц!

В эту минуту дверь раскрылась, и на пороге показался Ратин, бледный и расстроенный. В нескольких словах он рассказал всю историю крысоловки, и как Ратина попала в западню хитрого Гордафура.

— Ах, так вот как! — ответила фея. — Так ты еще можешь бороться, злобный колдун! Хорошо же! Посмотрим, кто из нас сильнее.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Да, дорогие мои, весь Ратополис имел праздничный вид, и вас бы очень позабавило, если бы вы могли побывать там!..

Посудите сами! Везде стояли широкие арки, с транспарантами тысячи разных оттенков; другие арки, из зеленой листвы, вздымались над вымощенными улицами, окаймленными задрапированными разноцветными материями домами: ракеты и бураки с шипением и треском перекрещивались в воздухе; на каждом перекрестке играло оркестры — а смею вас уверить, крысы в музыкальном отношении могли бы научить кое-чему не одного из наших виртуозов. У них — маленькие гармоничные голоса — голоса флейт, полные неописуемого очарования. А как они передают творения своих композиторов: Криссини, Криснера, Криссенэ и массы других музыкальных светил!