— Ратин! Дорогой мой Ратин!

— Это она! — воскликнул прекрасный юноша.

Это действительно была Ратина, которую он сразу узнал. Надо вам сказать, дорогие мои дети, что в это счастливое время всевозможных чар и волшебства существа имели уже человеческое лицо, даже раньше, чем становились людьми.

И как красива была Ратина под перламутровой крышкой своей раковины, — точно драгоценный камень в изящном футляре.

Она продолжала говорить:

— Ратин, дорогой мой Ратин! Я слышала все, что ты только что говорил нашей доброй покровительнице, а также, что добрая фея соблаговолила обещать, что исправит зло, причиненное нам этим злым Гордафуром. Ах, не покидайте меня, потому что он обратил меня в устрицу только для того, чтобы я никуда не могла убежать! Принц Киссадор придет, чтобы оторвать меня от отмели, к которой прикреплена вся моя семья; он унесет меня; он посадит в свой садок; он будет ждать, пока я обращусь в молодую девушку… Я буду навсегда потеряна для моего бедного, дорогого Ратина!

Она говорила таким жалобным голосом, что глубоко растроганный молодой человек едва имел силу отвечать…

— Ах, моя Ратина! — прошептал он.

И в порыве нежности он протянул к ней руку, но фея остановила его. Затем, осторожно вынув великолепную жемчужину, которая образовалась в глубине раковины, она сказала:

— Возьми эту жемчужину.

— Эту жемчужину, добрая фея?

— Да, она стоит целое состояние. Это может пригодиться тебе впоследствии. Теперь мы снова отнесем Ратину на отмель Самобрив, и там я заставлю ее подняться на одну ступень.

— Но только не меня одну, добрая фея, — проговорила Ратина умоляющим голосом. — Подумайте о моем добром отце Ратоне, о моей милой матери Ратонне, о моем кузене Ратэ! Подумайте о наших верных слугах Рата и Ратане!..