Тамара Григорьевна постучала рукой о стол и сказала:

— Удивляюсь, свалка, драка! Это не мои ученики!

И Валентин Васильевич сказал:

— Рукопашную отставить!

А Серёжа тем временем показывает Первышу, шепчет, чтобы Первыш встал на четвереньки к пролез у Амосова «сквозь ноги», это значит — между ног.

И не успели Тамара Григорьевна и Валентин Васильевич ещё что-нибудь сказать про драку или свалку, как число «П» встало на четвереньки и лов­ко пролезло «сквозь ноги» числа «А» и отправи­лось дальше по числовой оси.

Валентин Васильевич засмеялся. И Тамара Григорьевна засмеялась.

А Первыш отсчитал ещё шаги и пролез быст­ренько сквозь ноги Серёжи.

И пока Валентин Васильевич опять смеялся, и Тамара Григорьевна опять смеялась, число «П» чуть не ушагало из класса: так получилось, что Первышу не хватило шагов в классе.

Но Тамара Григорьевна вовремя это заметила, перестала смеяться и остановила Колю:

— Сколько у тебя шагов получилось?

— Двадцать, — ответил Коля. Он уже держался за ручку двери.

— Число «П» будет равняться двадцати. Вни­мание! Кто шумит и не слушает?

Валентин Васильевич спохватился:

— Тишину надо слушать, верно, Тамара Гри­горьевна?

Тамара Григорьевна сказала:

— Ребята, Валентин Васильевич хочет послу­шать тишину. Успокойтесь! Не вижу класса. Галя Батрова, Амосов, мы ждём!

Но тут классная дверь открылась, и все увиде­ли, что в дверях стоит тётя Клава с киселём и стоят коллективные вожатые с корзинами, в которых пустые стаканы и свежие булочки. Оказывается, был звонок.

Тётя Клава глянула на пол. И коллективные вожатые глянули на пол.

Класс — это учреждение, но что происходило в этом учреждении, понять было трудно.

Валентин Васильевич спрятался за Тамару Гри­горьевну: он, конечно, испугался.

Первыш начал отряхивать колени, потому что тётя Клава поглядела и на его колени.