Планетоход построили из стульев, диванных по­душек и папиных деталей для машин. Кабину затя­нули прозрачным пластиком, с которым папа ста­вил опыты: отрезал кусочки, грел на спиртовке, капал какими-то реактивами и снова грел.

Пластик был похож на клеёнку и очень приго­дился для кабины. Сбоку от кабины укрепили бам­буковую удочку: это радиоантенна.

Светы и её приятелей Алёнки и Юрика дома не было — ещё в детском саду были. И папы дома не было — он работал на заводе в дневную смену. И мамы тоже дома не было — её вызвали на Вну­ковский аэродром, потому что прилетела арабская делегация и мама должна была переводить с араб­ского языка на русский язык всё то, что эта делега­ция будет говорить. А потом наоборот — всё то, что будут говорить этой делегации, переводить с рус­ского языка на арабский.

Чтобы всем про всё было понятно.

Первыш любит разглядывать арабские книги и газеты. Они напечатаны очень занятными буквами, даже не буквами, а петельками — знаками беско­нечности. Да ещё справа налево.

Наоборот напечатаны.

И папа тоже любит разглядывать эти книги и газеты и подшучивать над мамой, когда мама читает их справа налево.

Наоборот читает.

Или ещё смешнее, когда, мама пишет по-арабски. У мамы есть даже специальная самопишущая руч­ка «для арабского».

Начнёшь этой ручкой писать что-нибудь при­вычное слева направо — она бумагу корябает, по­тому что уже привыкла писать наоборот, справа налево.

Мама пишет этой ручкой по-арабски быстро-бы­стро, вроде всю жизнь писала справа налево, да ещё знаками бесконечности.

В квартире никого не было, поэтому присматри­вать за ребятами должна была Борина мама: ведь Боря жил на этаж ниже.

Ребята залезли в планетоход, в прозрачную кабину из клеёнки. Вся экспедиция залезла.

Коля сел на стул — он будет водителем. И Серё­жа сел на стул — он будет вроде штурмана показы­вать путь, и ещё он будет радистом, вести радио­связь с Землёй через бамбуковую удочку.