Лиза с Аленой, успевшие продрогнуть до костей, грелись поочередно, забираясь в конус света. Время от времени тюльпан поводил головкой в сторону радуги, приглашая сестер вернуться.

— П-п-помнишь, как П-п-печенюшкин за-заставил л-люк открыться? — Лиза приплясывала от холода, язык слушался ее с трудом. — Он этот ч-чертов гриб на-нап-напугал! Бр-р-р!! — Она с трудом протиснулась в тепло, к Аленке, кусая омертвевшие губы.

— Откуда ты жнаешь? — невнятно откликнулась та, жуя бутерброд. Промасленная полуразвернутая газета с провиантом лежала рядом. — Мы же глажа жакрыли.

— Мне Фантолетта потом рассказала! — Лиза больше не заикалась. — Он прямо из воздуха страшную пасть сотворил, она на гриб зубами лязгнула — а зубы, как вот такие сверла, и крутятся — он и струсил, и пропал, и люк открылся. И было это вовсе не по правилам. Просто Пиччи проявил находчивость в походно-полевых условиях… Урр-р-гав!! — Она скорчила боровику отвратительную рожу, растопырив, для пущей жути, синие скрюченные пальцы.

— В-вжж-х-хав!! — Алена, как могла, поддержала сестру.

Очевидно, в данном случае гриб счел запугивания неубедительными. Несколько повторов также не дали эффекта. Теперь и Лиза приуныла окончательно. Тусклый близорукий взгляд ее рассеянно блуждал в пределах светового круга: унылое лицо сестренки, санки, основание мачты с обвисшей простынкой, термос, газета с бутербродами…

— Ленка!.. — У Лизы захватило дух. — Знаешь, это кто?! Вот, на фото!

— А вот и представь себе, знаю! — Рот у Аленки на миг оказался свободным. — Генерал Бракомес. Мама вчера сказала за ужином, что он всю страну сумел напугать.

Даже на черно-белом газетном снимке бывалая морда генерала с разъятым от уха до уха ртом внушала невольную брезгливую оторопь, а маленькие глазки горели яростным фанатичным огнем.