За городом братья оседлали коней и помчались. Испугался рыбак, но названные сыновья отсыпали ему по пригоршне золотых монет, и он успокоился.

Ночью, когда Штернберк крепко спал, братья потихоньку выбрались из дому и договорились податься прочь. Не нравилось им младшего брата слушаться. Как решили, так и сделали. Вскочили на коней и помчались прочь. Когда солнце взошло, они были уже далеко от дома. Проснулся Штернберк, выбежал во двор, глядит — белая лошадка одна-одинешенька стоит, а братьев и след простыл.

— Где мои братья? — спросил он свою лошадку.

— Ускакали, дорогой хозяин, наверное, они уже далеко.

— Ах они обманщики! — в гневе воскликнул Штернберк.

— Не печалься, поешь да седлай меня, мы их сейчас догоним.

Распрощался Штернберк с добрым рыбаком и, сев на свою лошадь, пустился в путь.

В большом лесу на траве сидели братья, закусывали и с хохотом судили да рядили о том, что Штернберк скажет, когда, проснувшись, одну свою клячу в конюшне увидит. И вдруг слышат — заржали кони. И кого бы вы думали видят перед собой братья? Тащится к ним белая лошадка, а на ней Штернберк.

В страхе поднялись они навстречу и стали прощенья просить. Простил их Штернберк, и они все вместе пустились в путь.

Едут, едут, видят: к дереву борзая привязана, вот-вот с голоду пропадет.

— Эй, ступайте кто-нибудь да отвяжите собаку, — говорит Штернберк братьям.

— Больно нам нужно собаку отвязывать! Не троньте ее. Кто знает, почему она привязана? — возроптали братья.

Соскочил тогда с лошади сам Штернберк, отвязал борзую, на волю отпустил.

— Коли туго тебе придется, вспомни меня, — крикнула борзая человеческим голосом и скрылась в чаще. Удивился Штернберк, но братьям ни слова не сказал.

Едут они, едут, видят: орел к дереву за лапу привязан, голова опущена, крылья повисли.

— Ступайте кто-нибудь, отвяжите орла, не то он с голоду пропадет, — велит Штернберк.