- Что ты, - рассмеялся елец. - Я больше взрослой плотвы никогда не стану, и мне по душе зелень, рачки, насекомые. Вон, видишь, летит мошка? Сейчас я попробую ее поймать.

Он шустро задвигал неяркими, с едва заметной желтинкой, плавниками и, как только мошка коснулась воды, чмокнул губами.

- Вкусно, - сказал елец. - А вообще-то тебе повезло. Вовремя пришла к нам. Сегодня ночью на реке будет большой праздник. Такой пир начнется, ты даже себе представить не можешь!

"Какой пир? Какой праздник?" - хотела было расспросить Серебрянка, но непоседа елец уже умчался куда-то к перекату.

Между тем наступал вечер. Перед закатом солнца, когда поверху заиграли багряные блики и от берега медленно стала опускаться на дно густая тень, над водой сначала что-то зарябило и вдруг превратилось в беловато-серое облако. Это облако становилось все больше и гуще. Вода ожила. Казалось, все рыбы разом пришли в движение и устремились наверх. Даже остроносая, в колючих шипах стерлядь и та поднялась из глубины, торопливо заспешила мимо Серебрянки.

- Послушайте, что здесь происходит? - окликнула ее Серебрянка. - Мне сказали, что сегодня будет какой-то праздник и очень большой пир?

- Как? - удивилась стерлядь. - Ты не знаешь, что праздник уже наступил? Начался вылет поденки, этих нежных и очень вкусных бабочек.

- Откуда ей знать, - заступилась за Серебрянку старая лещиха. - Она же сеголеток и ничего еще в жизни не видала.

Облако припало к воде, и тут Серебрянка различила, что оно состоит из бабочек, которые начали откладывать яички. Лещиха принялась хватать бабочек одну за другой и чмокать от удовольствия.

- Чего смотришь? Лови же, лови! - сказала она.

- Но ведь они такие маленькие, хрупкие. Им еще расти да расти, растерянно пробормотала Серебрянка.

- Нашла кого жалеть. Эти бабочки потому и называются поденкой, что живут короткое мгновение и тотчас погибают, - хмыкнула стерлядь.

А вокруг все кипело, как в водовороте.