Шейд осторожно осмотрел кольцо и обнаружил на ободке нанесенные людьми непонятные знаки. Он удивлялся их своеобразию, изящным изгибам, тонким очертаниям. В некоторых местах он увидел царапины совиных когтей, отметины енота, и рядом с ними человеческие знаки казались еще более странными и замысловатыми.

— Можно? — спросил он.

— Конечно, — ответила Фрида, протягивая крыло. Шейд дотронулся до кольца кончиком когтя.

— А люди дали кольца кому-нибудь еще?

— Никому за очень долгое время — такое долгое, что я даже засомневалась, значит ли оно что-нибудь. Но две зимы назад люди пришли снова и дали кольца нескольким самцам.

— Моему отцу, — неожиданно для себя выпалил Шейд.

— Ариэль говорила тебе?

— Нет. Она вообще мало о нем рассказывает. Фрида кивнула.

— Раньше мы рассказывали детенышам эту историю. А потом большинство старейшин решили это прекратить. Они говорили, не стоит думать об Обещании, которое, может быть, никогда не сбудется. За пятнадцать лет до твоего рождения летучие мыши

восстали против сов, но не смогли победить. Во всяком случае они сражались. Я хотела сказать, мы сражались.

— И вы? — спросил Шейд, во все глаза глядя на шрамы на теле Фриды.

— К счастью, мне удалось уцелеть. После этого поражения старейшины решили остаться в ночи и некоторые даже забыли, что когда-то летали днем. Я не могу винить их за это. Но для некоторых мечта о солнце, о свободе осталась. Такова я. И твой отец тоже.

— Мама говорила, что его убили совы.

— Незадолго до нашего ежегодного путешествия

на север твой отец куда-то улетел. Он никому не сказал, куда собирается. Я знаю только, что он хотел разузнать что-нибудь о кольце и, может быть, о людях. Но он не вернулся. До него так же исчезли еще двое.