В нее когтями, повис вниз головой. На другой ветке повис Джарод, неотступно следовавший за Чинуком и ловивший каждое его слово. Рядом расположились Яра, Офик, Пенумбра и другие детеныши. Шейд совсем не хотел оставаться с ними, но и улететь теперь ему казалось хуже поражения. Он примостился на ветке, немного в стороне. Правое предплечье болело после недавнего кувыркания в воздухе.

Недомерок. Шейд ненавидел это прозвище, хотя знал, что оно правдиво. По сравнению с другими детенышами он был очень маленький. Он родился раньше времени. Мама даже не надеялась, что он выживет. Потому что малыш был тощий, совсем без шерсти, со сморщенной, тоненькой кожей. И такой слабенький, что едва мог держаться за мамину шерсть. Мама везде носила детеныша с собой, даже отправляясь на охоту.

Питаясь маминым молоком, он постепенно становился сильнее. Через несколько недель он уже мог есть измельченных жучков, которых ловила мама. Появилась шерсть, густая, черная и блестящая. Все в Приюте удивились, когда Шейд совершил свой первый прыжок и, судорожно размахивая крыльями, удержался в воздухе несколько секунд. Шейд выжил.

Но другие детеныши росли быстрее его, даже самочки, — с крепкими грудными клетками и сильными руками, приводящими в движение широкие, мощные крылья. Чинук, искусный летун и охотник, был самым сильным из всех. Шейд много отдал бы, чтобы иметь такое тело, как у Чинука. Правда, не такие мозги — от них пользы было не больше, чем от пробки.

— Чинук, это невероятно! — захлебываясь, говорил Джарод. — Как ты ринулся на эту бабочку — изумительно!

— Это уже вторая за сегодняшнюю ночь, — самодовольно заметил Чинук.

— Вторая? — ахнул Джарод. — Ты сегодня поймал двух бабочек? Это… это… — Ему не хватало слов. — Потрясно!

Шейд стиснул зубы.

Чинук презрительно фыркнул:

— Я поймал бы и больше, но здесь ужасное место для охоты. Вот на юге, говорят, отличное место. Не могу дождаться, когда мы прибудем туда.