Я спросил:

- Дядя Костя! А вот у вас еще участок есть - там все такое маленькое... невзрачное... Колючки одни. От них-то какой толк?

Не знаю, почему, но он рассердился. Лицо такое стало - ну, прямо, как у директора школы, когда тебя в кабинет вызвали по причине разбитого стекла...

- Предупреждаю, - сказал он скрипучим голосом, - самим никуда не лазать! Ничего не трогать! И боже упаси - рвать!

Как будто я всю жизнь мечтал - колючки рвать! Ужасно странные люди - эти ученые.

А он встал - руки в карманы. Глаза куда-то далеко уставились. Засвистел. Получилось вроде песенки "Далеко, далеко, где кочуют туманы..."

Я тихонечко Гэльку за руку и - задний ход!

Уселись мы с ней в беседке. Я спрашиваю:

- Отчего это дядя Костя такой сердитый?

Она ладошкой машет.

- И вовсе не сердитый! Он волнуется. Его запланировали.

- Как это - запланировали?

- Поставили в план - лекцию читать. Для трудящихся. А он говорит: "Мой репертуар известен. Я не пластинка, чтоб сто раз прокручиваться. Перед слушателями стыдно". А мама говорит: "От тебя вовсе не требуется Америку открывать". Дядя Костя как закричит: "А почему мне зажимают рот?" А мама говорит: "Потому что ничего еще не ясно!" А он: "Все равно, все равно, главное - поставить про... проблему!" Потом я у мамы спросила: "Зачем дяде Косте рот зажимать?" Она объяснила, что никто ему не зажимает, а просто он не согласен. Он хочет об одном лекцию читать, а запланировано о другом. Вот он и разнервничался.

Я говорю:

- А он - настоящий ученый?

- Еще какой! - всплеснула ладошками Гэля. - Он почти что кандидат наук. Он даже духи умеет делать.

- Какие духи?

- А вот пойдем к нам - узнаешь! Как раз мама в город уехала, панамку для меня купить. В лабораторию зайдем. Вообще-то туда ходить не велят, но раз никого дома нету...

Лаборатория - маленький такой чуланчик, раньше это ванная была. Кругом книги - стопками, пачками. Над столом - полка с дырочками, а в каждую вставлена пробирка. И в пробирках - зеленое, желтое, синее налито. Как будто карандаши цветные.