У подножья горы по-прежнему собирались любопытные, которым не терпелось поглядеть на несущийся с горы камень и на выражение лица спускающегося вниз Сизифа... Среди зевак Сизиф приметил юную девушку с длинными волосами цвета спелой пшеницы. Все чаще в мыслях он возвращался к ней, вспомнил, что девушка едва ли не единственная из всех смотрела на него долгим, исполненным сочувствия и искреннего уважения взглядом, - казалось, она жаждет облегчить его мука.

Ни на миг не мог оторваться от камня Сизиф и поэтому, когда он с громким пыхтением и болезненным стоном катил валун, придерживая его не только руками, но и грудью, щекой, упираясь в него лбом или плечом, то лишь вскользь воскрешал в памяти лицо незнакомки и мечтал: скорей бы камень понесся вниз, и тогда Сизиф, воспользовавшись передышкой, не спеша спустится следом, беспрепятственно думая по дороге лишь о ней. У подножья горы Сизиф наверняка вновь увидит девушку и непременно заговорит с ней. Узнает ее имя, похвалит длинные, по пояс, волосы.

Покраснев, та назвала свое имя: Меда... Сизиф прикоснулся к ее дивным волосам и почувствовал, как огрубели его руки - потрескавшиеся, покрытые волдырями, с обломанными ногтями.

- Чем я могу тебе помочь? - тихо спросила Меда.

- А ты и так помогаешь, - ответил Сизиф и вернулся к камню, не дожидаясь, пока эринии бичами станут подгонять его.

Спустившись в очередной раз с горы, Сизиф с удивлением заметил, что Меда лишилась своих длинных волос. Издали она походила на мальчишку. Узнав ее все-таки по зеленым задорным глазам, Сизиф крикнул: