Тарани не слышала ни слова, она была слишком поражена. Эта пышечка пугала ее, может быть, даже больше, чем приставания школьных задир. А может… Тарани погрузилась в размышления, но прежде чем идея в ее мозгу успела окончательно сформироваться, она резко замотала головой, так что даже бусинки на ее косичках застучали друг о друга.
«Что это я? Разве в этой Ирме с ее хипповыми цветастыми украшениями может быть что-то… волшебное?»
— Ну уж нет, — пробормотала Тарани, откинувшись на спинку стула и передернув плечами. — Это просто невозможно.
Глава 2Когда прозвучал звонок с урока, Корнелия Хейл опустила глаза на пустые страницы своей тетради. Через три дня их ожидает контрольная по физике, а Корнелия не сделала ни одной записи. Более того, она вообще не слышала ни слова из сегодняшней лекции мистера Темпла.
«Где я была последние пятьдесят минут?» — вопрошала себя Корнелия, сонно моргая и складывая тетради и ручки в свою пурпурную сумку. Длинная прядь белокурых волос упала ей на глаза, и девочка быстро откинула ее назад.
«Эх, если бы мои волосы не были такими прямыми, как солома», — раздраженно подумала она и заправила прядь за ухо, прекрасно зная, что не пройдет и трех секунд, как она снова полезет в глаза.
И тут Корнелия почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, — до нее дошло, как она провела последний час. Это опять происходило с ней.
Это пришло к ней постепенно, она не могла с точностью сказать, когда именно. Она и сама толком не знала, что это было. Зато она хорошо помнила тот день, когда узнала, что в ней это есть.
Шел урок английского. Мартин Таббс занудно бубнил о символическом значении ночи в «Приключениях Гекльберри Финна». Корнелия тяжело вздохнула: дайте только этому очкарику Мартину откопать какую-нибудь мутную тему, и он будет обсасывать ее до смерти.
«Хотела бы я, чтобы сейчас была ночь, — устало подумала Корнелия. — Тогда вся эта дурацкая скучная школа оказалась бы всего лишь сно…»